Судьба замороженных активов рф: на что может рассчитывать Украина

Отметим, под санкции попали государственные ценные бумаги, ряд банковских счетов, активы государственных фондов, корпоративные депозиты и имущество связанных с Кремлем лиц и т. д.

На данный момент известно, что в странах Большой семерки заморожено 264 млрд долларов: в США — 38 млрд; в Великобритании — 26 млрд; в Японии — 58 млрд; в Германии — 55 млрд; во Франции — 71 млрд; в Канаде — 16 млрд. Еще какая-то сумма «зависла» в Италии, но ее размер неизвестен.

Известно, что в Бельгийском депозитарии ценных бумаг и банке Euroclear находится около 227 млрд долларов, часть этих средств размещена в клиринговом банке Clearstream в Люксембурге.

Отсюда и вытекает общая цифра в 500 млрд долларов, замороженных в результате российско-украинской войны.

Что касается всех 500 миллиардов, замороженных в разных странах, то об их использовании точной информации нет. По идее, часть из этих активов лежит «мертвым грузом». Но относительно средств, размещенных в Бельгии, известно, что они приносят пассивный доход.

Причем доход немаленький — в общей сложности за годы великой войны Euroclear заработал около 18 млрд долларов путем того, что российские активы, согласно условиям инвестиционного договора, вложены в ценные бумаги. И доходы от этих инвестиций согласно условиям того же договора являются собственностью Euroclear.

С этих средств уплачиваются налоги (25%), поэтому государство Бельгия также имеет свою выгоду.

^{Источник фото: pixabay}

В июне прошлого года по доходам Euroclear 18 млрд долларов было решено предоставить в качестве кредита Украине. Эти средства являются частью общего кредита Украине от Большой семерки в размере 50 млрд долларов, который был согласован под залог процентов от замороженных российских активов.

Но эти средства — кредит, который, хоть и имеет неопределенный срок, все же подлежит погашению. Поскольку даже доля в 18 млрд долларов — не конфискация, а всего лишь погашение кредита за счет доходов от замороженных средств.

Остальные кредиты также будут возвращать страны ЕС, также пользуясь доходами от замороженных средств россии. Само же тело российских средств никто не трогает, хотя и не спешит возвращать номинальным владельцам.

Украина почти четыре года держится только благодаря западному финансированию. По оценкам экспертов, в бюджете нашей страны около 70% составляют средства наших партнеров.

Основной груз финансирования несут на себе страны Большой семерки и Евросоюза — по состоянию на середину 2025 года, по разным подсчетам, они уже предоставили Украине около 300 млрд долларов финансовой помощи.

Также был согласован кредит для Украины в размере 50 млрд долларов под залог будущих доходов от замороженных активов россии, о котором упоминалось выше.

Несложно спрогнозировать, что еще один год полномасштабной войны — и размер финансовой помощи для нашей страны приблизится к цифре в 500 млрд долларов, то есть как раз столько, сколько российских средств заблокировано на счетах в странах Запада.

Однако, несмотря на это, финансирование Украины происходит не из этих средств, а за счет денег налогоплательщиков стран-доноров. Проще говоря, Запад дает нам свои денежные средства из своих собственных бюджетов. Хотя возникает логичный вопрос — почему, имея в своих банках замороженные российские деньги, страны Большой семерки и Евросоюза не финансируют Украину именно этими деньгами.

Но, хотя это было бы и логично, для этого есть свои причины. Этих причин довольно много.

Одна из них — позиция Бельгии, в распоряжении которой оказались колоссальные средства, о которых говорилось выше. Формально бельгийцы заявляют, что не могут согласиться на конфискацию из-за юридических проблем. Однако очевидно, что они просто не хотят терять такой подарок судьбы.

Впрочем, юридические проблемы действительно существуют. Арест частных активов — например имущества российского олигарха — в международном экономическом праве хоть и сложная, но выполнимая процедура.

Зато конфискация государственных активов — более запутанная история. Здесь возникает не только вопрос о неприкосновенности собственности, но и действующий режим «суверенного иммунитета», защищающий имущество иностранных государств, а также условия многочисленных соглашений о взаимной защите инвестиций.

Поэтому позицию Бельгии, которую озвучил тогдашний премьер Александр де Кро, требовавший совместного решения ЕС по судьбе замороженных активов, также можно понять — страна просто не хочет нести ответственность единолично в случае их конфискации. Это мнение поддержал и Люксембург.

Есть еще один существенный нюанс — Европейские институты опасаются, что создание прецедента с полным изъятием таких активов может оказать опасный эффект. Страны Азии и «глобального Юга» могут решить вывести свои резервы из европейских банков, что потенциально ударит по финансовой стабильности ЕС и даже спровоцирует отток инвесторов от евро как одной из ключевых резервных валют мира.

Пока на этот вопрос ответить сложно. С одной стороны, юридические проблемы и потенциальные риски, о которых говорилось выше, действительно не фикция — они вполне реальны.

С другой стороны, всем понятно, что россия, которая является безусловным агрессором и виновником войны, должна покрыть ущерб, который она нанесла своими действиями.

Ущерб только Украины в разы превышает размер замороженных российских активов. К этому следует добавить расходы, которые несет коллективный Запад, финансируя Украину и поддерживая ее финансовую устойчивость.

^{Источник фото: pixabay}

Потому рано или поздно, а очередь дойдет и до российских средств. Пока вопрос не решен, но большинство обозревателей сходятся во мнении, что все разговоры о юридических сложностях — лишь прикрытие того факта, что пока для конфискации отсутствует политическая воля у тех, кто должен принять такое решение.

И основная причина — возможная реакция россии на решение о конфискации. В конце концов об этом откровенно сказал нынешний премьер Бельгии Барт де Вевер в марте 2025 года, заявив, что конфискация Европой замороженных российских активов была бы актом войны: «Мы живем не в мире фантазий. Мы живем в реальном мире, где, если вы забираете у кого-то 200 млрд евро, то это будет иметь последствия».

С другой стороны, вопрос о российских активах становится все более насущным для Европы. Так, немецкий канцлер Фридрих Мерц на днях заявил, что в Европейском Союзе сформировался мощный консенсус по использованию замороженных российских активов для поддержки Украины. По его словам, этот вопрос уже находится на финальной стадии обсуждений, и конкретное решение может быть принято в ближайшее время — ориентировочно на следующем саммите лидеров ЕС, который состоится 19 декабря.

В ЕС рассматривают возможность направить эти ресурсы на усиление обороноспособности Украины и другие неотложные потребности, связанные с войной.

Таким образом, вопрос замороженных активов россии постепенно переходит из плоскости дискуссий к практическим решениям, которые могут дать Украине дополнительные финансовые инструменты уже в ближайшие недели.

И хотя к решению судьбы российских денег все ближе, реалисты говорят о том, что непосредственно Украине эти 500 млрд долларов не передадут. И причин здесь несколько.

Основной можно назвать уровень коррупции, демонстрируемый нынешними украинскими властями. «Миндичгейт» лишь подлил масла в огонь, фраза «Двушка ушла, будет в Москве через полторы недели» — это всего лишь вершина айсберга.

Потому российские активы, возможно, и конфискуют. Но руководить ими будут те, кто эти активы конфисковал — в конце концов, репарации предусматривают и то, что государства, финансировавшие Украину все эти годы, также должны чем-то покрыть свои расходы.

К тому же, вспомните позицию Бельгии, которая не хочет терять 200 млрд, которые в некотором смысле упали ей с неба. Другие страны также могут не захотеть просто так отдать почти свои деньги.

Украинская коррупция в этом смысле тоже своеобразный «подарок с небес» — после того, что создали наши руководители с финансированием наших партнеров — обществам стран-доноров очень легко будет объяснить, почему конфискованные российские активы не передают непосредственно Украине.

Впрочем, как все будет на самом деле — покажет ближайшее время. По крайней мере, будем на это надеяться и верить заявлениям европейских политиков на этот счет.