Финансовые секреты Эпштейна, или как сформировал свой капитал главный фигурант самого нашумевшего дела последних лет

Родился Джеффри Эпштейн в Бруклине (Нью-Йорк) в семье со средним достатком. Получил педагогическое образование. Некоторое время преподавал математику в частной Dalton School. Кстати, есть предположение, что именно здесь впервые были «завязаны» важные знакомства с богатыми семьями, которые позже помогли ему перейти в сферу финансов.

В общем, «денежный путь» Эпштейна начался с Bear Stearns. В этом инвестиционном банке он несколько лет работал прямо на должности трейдера и обычного менеджера. Но, судя по тому, что после ухода из этого учреждения Джеффри Эпштейн сразу же основал собственную фирму J. Epstein & Co, дела у него шли неплохо. Цели были четко определены. К примеру, точно известно, что ориентир финансист сразу решил брать исключительно на очень состоятельных клиентов. Стремился создать «круг избранных».

Только представьте, Лесли Векснер, основатель мирового ритейл-концерна (бренды Victoria’s Secret, Bath & Body Works. — Ред.), открыл Эпштейну доступ и к собственным финансовым операциям, и к своему капиталу. Просто за консультации платил ему миллионы долларов, а вдобавок еще и передал в пользование некоторую недвижимость, в частности манхэттенский дом, в котором Джеффри Эпштейн определенное время проживал. Это не единственный пример связей Эпштейна.

Переходя от анализа карьеры к вопросам преступной деятельности Эпштейна важно понимать: его «трансформация» не была резкой или случайной. Все происходило постепенно, вместе с накоплением финансовых ресурсов, социального капитала и параллельным ростом ощущения безусловной безнаказанности.

Совсем от роли традиционного консультанта Джеффри Эпштейн отошел в начале 1990-х. Его деятельность стала мало напоминать традиционный инвестиционный бизнес, а больше систему персонального доступа к деньгам, связям и влиянию. Скорее всего, именно на этом этапе была сформирована та модель, в рамках которой тесно переплелись неформальные договоренности, личные отношения и финансовые услуги.

Ключевым элементом системы стала концентрация власти у Эпштейна. Он не просто мог управлять активами своих клиентов. У него был доступ к их приватным контактам, финансам и даже репутационным рискам. Это была необычная для мира конфигурация, в которой финансовая зависимость пошагово превращалась в личную лояльность, а затем и в молчание. В результате формировалась среда, в которой обвинения и подозрения просто не имели шансов на огласку.

Параллельно с этим круг знакомств Эпштейна системно расширялся за пределы финансового сектора. У него появились «партнеры» среди ученых, политиков, благотворителей и т. д. Образ «героя» в обществе ассоциировался с филантропическими и интеллектуальными инициативами. Он делал вклады в благотворительность, спонсировал разнообразные исследования, поддерживал престижные проекты.

Система была мало контролируема и закрыта. Именно в ее пределах началась та преступная деятельность, которая впоследствии просто шокировала мир. Это не была отдельная «модель». Это было следствием концентрации ресурсов, уверенности в собственной неприкосновенности и влияния. «Двери» открывались деньгами и связями, а выход в элитные круги просто блокировал любое вмешательство извне.

Журналисты Forbes узнали, что в течение 1999−2018 годов компании Эпштейна получили более 800 млн долларов доходов. На момент ареста в 2019 году его активы включали:

• недвижимость в Нью-Мексико и Париже;
• особняк в Манхэттене;
• виллу во Флориде;
• два острова на Виргинских островах;
• личный самолет.

В совокупности стоимость перечисленного составила около 560 млн. долларов. Но, скорее всего, было еще дополнительное имущество.

Так, в некоторых публикациях (например, в New York Times. — Авт.) отмечено, что часть «богатства» Эпштейна вполне может быть просто иллюзией, и вскоре мы узнаем больше. Анализ материалов судебных заседаний свидетельствует о том, что проверка значительной части активов затруднена, а в отдельных случаях вовсе невозможна.

Предприниматель занимался своей деятельностью в течение длительного времени при посредничестве многочисленных трастов и компаний, в частности, на Виргинских островах, где предусмотрены значительные льготы для корпораций. Уже к тому времени значительная часть активов находилась вне контроля регуляторных органов, а сам предприниматель имел доступ к значительным финансовым ресурсам без обязанности раскрывать происхождение своих активов.

Происходила очень значительная экономия на налогах. Но, выходит, в то время такой вариант организации бизнеса еще никого не волновал.

Классическим финансовым гением Эпштейн, определенно, не был. Открытой бизнес-модели, по которой можно было бы исследовать формирование его капитала, не имел. В основном, его успех определяли:

• связи с влиятельными клиентами;
• доступ к их деньгам;
• непрозрачность систем управления капиталом;
• активное использование налоговых и юридических лазеек.

Именно это привело к накоплению столь значительного и, в определенной степени, «загадочного» состояния, поскольку информации о точном составе и сумме активов еще нет.

Именно это создало «Феномен Эпштейна» и стимулировало создание разнообразных шаблонов для ряда финансистов, которые путем комбинирования финансовой хитрости и социальных связей посредством создания сложных схем стремятся скрывать свои экономические преступления. В то же время фактологически:

• у Эпштейна не было даже лицензии инвестиционного советника;
• он не руководил публичными фондами;
• никогда не демонстрировал публично истории доходности и успеха сделок.

Фактически он был частным посредником, финансовым консультантом и управляющим активами.

Для такого объема капитала ситуация нетипичная. В итоге концентрация власти и финансовых ресурсов вокруг него создала условия для формирования криминальной среды, защищенной и практически неприкосновенной для любого внешнего вмешательства.